Книга "Когда мне было 19" Дмитрий Багацкий

......
ЧАСТЬ 1: «Дом, родимый дом»
Глава I: «Упс…проблемки»
Семейные ссоры – штатный
ремонт ветшающей семейной
любви.
                       Ключевский В.О.
- Ну ладно, до завтра!
- До завтра, Дим. Созвонимся!
- А когда именно?
- Гм… ну смотри, я освобождаюсь с Лёхой около пяти вечера, объект заканчиваем. Приедем, покушаем, отдохнём. В общем, часиков в семь можно будет встретиться. Короче, я позвоню.
- Ладушки. Только позвоню – я! Вы ведь, как обычно, забудете! Я вас не первый день знаю!
- Ха. Ладно-ладно. Звони ты!
          Я распрощался с друзьями и отправился домой, всё ещё улыбаясь прохожим после того диалога. Активировав меню мобильного телефона, посмотрел, сколько времени и на каком свете живу.
Прохладный ветер октября, будто назло, пронзительно веял в лицо, причём, в какую бы сторону я не шёл. Заледеневшие пальцы я усердно прятал в карманы штанов, сжимая их в кулаки.
           Спрашивал себя ежеминутно: « И почему я не оделся теплее?» Ответ не прилетал мне попутным ветром и я, матерясь, тешил себя мыслью, что «у природы нет плохой погоды; просто есть люди, которые плохо одеваются». Конечно, изрядно промёрзнув и озябнув, я слабо воспринимал этот аргумент, как нечто доверительное. А вот что-либо конструктивное (особенно, чашечку горячего кофе), я б с лёгкостью принял.
           Как всегда, я вышел на улицу в лёгкой футболке фиолетового цвета, узких джинсах с переливом, обвешанных разными значками и в чёрных напульсниках. Неформалом стал ещё два года назад, когда решил собрать свою музыкальную группу. Мы играли тяжёлый рок. Хорошо, что Лёшке разрешили проводить репетиции в дядином гараже. Теперь можно не беспокоиться за уши соседей, а им - о придумках наказания для нас. И вот, иду я вдоль уходящей вниз проезжей части, а сам думаю над жизнью.
Домой теперь я вряд ли вернусь. Достали все! Начиная с бабушек, сидящих на лавочках у подъезда и постоянно обсуждающих проходящих мимо людей, и заканчивая роднёй со своими глумливыми и настоятельными поучениями, мол: «Дима (это я), сделай тише музыку!», «Почему так поздно уходишь гулять?», «Почему закрываешь двери в свою комнату?» Тьфу! Достали!
Друзьям я не стал ничего говорить о своих проблемах в семье, не тот характер у меня. Я просто мило улыбался и радовал их своим слегка наигранным, оптимистичным настроением. Что и говорить, актёр во мне пропадает. Да и к тому же, я знал уже наперёд, что услышу в ответ, если поведаю им про очередную ссору с матерью и отчимом (я его называл просто - дядей Толей). Друзья мои без сомнений скажут, чтоб я немедля шёл мириться, ведь это твоя мамочка, самый близкий человек, ну и тому подобное. Да я и сам это прекрасно знаю. Но, как бывает, гордость и эгоизм не всегда позволяют подойти к кому-либо, тем более к родным. Не говоря уж о том блюдечке, усыпанном извинениями, которые я должен им преподнести.
             Сашка и Лёша – братья-близнецы, мои лучшие друзья, подающие радужные надежды в педагогике. Обратная сторона медали довольно сурова – не могу и не собираюсь выслушивать правду о себе. Характер, как уже говорил, не тот.
Я твёрдо знаю, что мама у меня хорошая, просто замечательная, и я люблю её. Но вот чего не понимаю, так это смысла лезть в мою личную жизнь, да ещё со своими нравоучениями, упакованными в обёртку сарказма и неверия в мою самостоятельность. А вдобавок к тем эмоциям, которые я получаю от проживания в Днепропетровске, где обещания властей останавливаются лишь на общих фразах и человеческой вере в лучшее будущее, я стал не доверять себе и сам...